Убей его
Содержание |
[править] Часть 1
Не знаю, с чего мне начать эту повесть (рассказ, повествование?). Называйте, как хотите, мне, в общем-то, все равно, я никогда не отличался грамотностью в области писательства и, непосредственно, грамматики. Я слишком устал, что бы носить это в себе. Мой психолог почему-то больше не берет трубку, а моя мать слишком озабочена поисками своей "настоящей" любви.
Насчет матери виноват отчасти я, конечно же. С тех пор, как она обнаружила моего отца (мне, помнится, на тот момент было лет 14, и я страдал от некой формы демонофобии, или чего-то такого, как сказал врач)…. Так вот, она обнаружила моего отца в нашем шкафу... Ну, кажется ничего такого, если бы отец не был часов пять как мертв, удавленный собственным галстуком. Нам сказали, что настолько нелепых случайностей не бывает, и отец сделал это умышленно. Ну что ж, умышленно или нет, мне все равно. Он не сильно участвовал в моем воспитании, если конечно не считать нерегулярных побоев и допросов по поводу и без. Вернусь все-таки к главному, после того, как "ничтожный подонок", по словам матери, покинул это бытие и был отправлен в глубины ада, эта женщина переключила всю свою заботу на меня. Если раньше безумную материнскую любовь глушил мужчина, с которым она жила, и даже была по-своему счастлива, то после не осталось никаких преград. С одной стороны это хорошо конечно, с другой это чистейшее безумие, так как я не являюсь человеком, готовым прожить с мамой до сорока лет, собирая пазлы и ходя в церковь по воскресеньям. Теперь, когда я уехал, она ищет свою судьбу, считая период с отцом, да и всю его жизнь ошибкой, уж не знаю, что она насчет меня думает. Да и не хочу знать.
Меня зовут Мэттью. Вообще, можно просто Мэтт; друзей у меня нет, и мое имя коверкает только мама, которая периодически названивает мне, задает дурацкие вопросы и называет Мэтти (ненавижу, когда она так делает. Зачем? Я же Мэтт). Мне двадцать восемь лет, я не работаю на постоянной работе, не имею семьи и являюсь, наверное, странным. Не спорю - я действительно странный, но не сумасшедший явно. Просто наступает такой период, когда хочется написать обо всем, раз никто не слушает... Мог бы я, наверное, познакомиться с какой-нибудь очаровательной нимфой, которая найдет во мне что-то особенное, и быть счастливым, но обычно все заканчивается на знакомстве с моим жильем. Что с ним не так я пока что говорить не буду, так как вы, скорее всего, не захотите потом прочитать и строчки. Не думайте, я вполне отдаю отчет всему, что говорю, пишу и делаю. Я не кидаюсь с ножами и заточенными спицами на людей, не выкалываю им глаза и не отрезаю языки. У меня даже есть хобби, у всех одиноких людей должно быть хобби. Я собираю красивые фотографии и рисунки из газет и журналов, вырезаю, вклеиваю в свой альбом и чувствую некое удовлетворение. У меня даже есть любимый рисунок. Не помню, откуда я его взял, по моему это рисунок из какого-то журнала, простой набросок девушки в карандаше, называется он "Альма". Не знаю, кто нарисовал Альму, но я ее почти люблю, в своем измерении, конечно. Раньше я собирал трупы птиц на улице, но хранить дома чучела не в моем вкусе и стиле, а если не делать из них чучел они тухнут и дико воняют. Правда, будучи ребенком, я не совсем понимал это, и моя мать едва не сошла с ума, выгребая маленькие тельца из-под кровати, тумбочки, стола и всех тех мест, куда моя бурная фантазия пыталась запрятать "свои коллекционные находки" от "недалекой" мамы. Тогда она еще жаловалась отцу, что это не нормально, что мальчик должен собирать конструктор, клеить модели самолетов, а не собирать полуразложившиеся трупы. Он в свою очередь, сидя в облаке сизого дыма (он очень много курил) что-то хмыкал и уходил от конкретного ответа. Всегда.
[править] Часть 2
– Ты не приедешь сегодня?
– Нет, мам
– Как же, Мэтти, ты обещал...
– Извини, у меня дела, не выйдет, но быть может, я загляну на следующей неделе...
– Я просто хочу вас познакомить...
– Ты недавно знакомила меня с... с... Джоном?
– Эдом, Мэтти, его зовут Эд, и я уверена на этот раз все будет по-другому...
– То есть, на этот раз твои деньги останутся при тебе, и ты не будешь звонить ночью в истерике, крича, что тебя обманули, ограбили, как ты несчастна и что конечно Я должен решить все твои проблемы?
– Так получилось, Мэтти, ты должен понять меня...
– Понимаю.
– Я бы просто хотела немного поддержки с твоей стороны
– Я поддерживаю тебя на протяжении десяти лет в твоей безумной мании, мам, может быть, ты прекратишь это, пожалуйста. Займись чем-нибудь, найди знакомых по интересам... Мам, сначала знакомых, а потом уже судьбу до гробовой доски.
– Ты стал такой злой и грубый...
– Я зайду к тебе на следующей неделе... может быть...
Как можете увидеть, наш телефонный разговор сводится к тому, что она плачется мне и хочет познакомить с очередной судьбой. Уж не знаю, судьба или нет, мне плевать, они все для меня на одно лицо.
В принципе могу, наверное, перейти к более детальному описанию своей жизни, если уж вы читаете это, и вам еще не надоело, то, думаю, будет интересно и сейчас.
Я снимаю квартиру у какой-то странной женщины, которую видел пару раз на протяжении восьми лет, в остальное время я посылаю ей деньги (ровно двести сорок пять долларов) на почту в двух конвертах. Не знаю, почему именно в двух, она велела делать именно так, и я выполняю это условие исправно. Квартира состоит из маленькой кухни с газовой плитой, санузла, и небольшой комнаты. Мебели у меня почти нет, только старый матрас и несколько книг. Ну и обрезки журналов само собой, я занимаюсь поиском красивых картинок почти все свободное время, чувствую себя даже счастливым за этим занятием, да. Однажды мой приятель (я бы даже назвал его другом, единственным другом) приволок мне старый, черно-белый телевизор. Я даже смотрел его некоторое время. Вот только после того, как мой друг погиб, я выкинул телевизор с балкона. Он здорово ухнулся на чью-то машину, судя по воплям и кипишу в доме на машину кого-то из моих ближайших соседей и спасибо Богу, что они так и не поняли, кто владелец этого допотопного ящика, иначе бы я уже съехал в коробку возле какого-нибудь захудалого кафе. Том, мой друг, всегда лояльно относился и к моему хобби (к Альме в том числе) и к моей матери, и к тому, из-за чего я, в общем-то, и затеял всю эту писанину. Не скажу что он верил мне от начала до конца, но знал, что я не лгал ему. Он попал под машину одним сентябрьским утром, отправляясь к своей девушке. Она сбила его на переходе, проехав прямо по ребрам. Когда я приехал опознавать его, от его грудной клетки остался багрово-коричневый блин с белыми вкраплением – ребрами, раздробленными практически в пыль. Я опознал его по кольцу на безымянном пальце, он всегда носил его. Почему по кольцу? Его голову так и не нашли, верите? В центре города парня сбивает машина, при чем сбивает так, что размазывает ему грудную клетку и силой удара открывает голову и она, голова, каким-то мистическим образом пропадает. Дикость. Это я виноват, если бы я согласился за несколько часов до этого, Том был бы жив, он приехал бы к своей возлюбленной, они пошли бы в кино. Она бы не порвала в тот вечер билеты и не отправилась не следующее утро в реанимацию в состоянии комы. Я, кстати сказать, даже не знаю что с ней теперь. Мне не хватает духу сходить в больницу и узнать как она. Если она жива и с ней все в порядке я просто не смогу взглянуть ей в глаза, зная, что я виноват в смерти человека, которого она любила. Мать Тома несколько раз звонила мне, но я не брал трубку. Я не смогу говорить с ней, зная, что фактически я убил ее сына. Убил своего друга.
[править] Часть 3
Убей его. Я часто слышу эту фразу в глубине себя. Это и есть главная причина всех этих записей. Не знаю, как это объяснить. Я часто молюсь. Не кому-то конкретно, я не верю в религиозные разделения. Я просто знаю, что если действительно буду верить и ждать, что-то произойдет. И ничто кроме этого чуда мне не поможет, это уж точно. Я не прошу денег, счастья, любви и внутренней гармонии, я прошу лишь жизни для себя, для тех кто меня окружает. Для мамы Тома, для его девушки (если, конечно, она еще жива). Я так устал. Не знаю что это, какой-то демон, мой внутренний демон, толкающий меня на край и желающий, что бы я "убил его". Вам, наверное, интересно, что это означает? Убей его... Убить я должен себя, и никого больше. Над моим спальным местом я вырезал крест, что бы хоть немного он оберегал меня, что бы мне придавала сил моя вера, что бы это не беспокоило меня так сильно, хотя бы иногда. Нет, я не одержимый, не сумасшедший. Я не бросаюсь на стены, и не кричу по ночам, просыпаясь от ужаса, я не тыкаю пальцем в пустоту, пытаясь доказать окружающим, что вижу что-то ужасное. Я не вижу ничего ровным счетом. Я просто чувствую, что если мне сейчас ничего не поможет, то я точно "убью его". Мне надо собраться с силами и сходить к ней в больницу, да... Это должно помочь мне хоть на время.
[править] Часть 4
Кому врал? Конечно, никуда я не пойду, я имени ее даже не знаю, не то что бы... А, впрочем, все это не важно. Сегодня у меня особенно тяжелый день. С утра уронил кипящий чайник себе на ногу. Здорово да? И, конечно, в качестве совпадения. То, что я решил донести до кого-то происходящее со мной - все ни при чем. Надо взглянуть правде в глаза, чем дальше я это пишу, тем больше мне достанется, но надо смириться и терпеть.
Надо дописать это хотя бы потому, что я уже начал. Просто найти в себе силы и дописать.
Но, простите, я же не рассказ пишу, и что тут будет завершающим концом? Слишком много слов, много ненужных событий. Я хотел просто написать обо всем том безумии, происходящем в моей жизни, а получаются сопливые дневниковые записи. Но я надеюсь, вы найдете в себе силы и желание дочитать, если конечно кто-то вообще это прочитает. И кто дает гарантию, что я не сожгу это после того, как сочту все написанное законченным? Не знаю, не важно.
Отодвинул матрас от стены, не могу так спать больше. Видно мой крест приносит мне только дискомфорт и никакой пользы. Опять совпадение? Почему? Зачем? Я же верю... Спасибо, что я не вижу всего того, что происходит на самом деле в моей жизни, в моем доме, у меня в голове...
[править] Часть 5
2:45 на часах. Отлично, я теперь даже спать не могу. Убей его. В моей голове. Мне кажется, теперь стало хуже. Раньше мне не снилось ничего этого. Сижу на кухне, мну листок, на котором все это записываю и поминутно оглядываюсь. Впервые за все это время мне страшно, при чем страх не на уровне своего разума, а скорее что-то животное. Боюсь увидеть что-то. Я даже не знаю что именно, моя фантазия (слава Богу) не позволяет сейчас включить воображение и нарисовать образ того, кто на протяжении многих лет просит "убить его". Я прочитал много книг о демонах, одержимости. Почему-то ничего определенного нет. Да и зачем я читаю подобное? Скорее всего, я просто шизофреник, я уже сомневаюсь в своей адекватности, но все тесты, которые я прохожу на протяжении последних лет, признают меня вменяемым и даже дают возможность получить водительское удостоверение и право усыновить ребенка. Забавно, да? Я отец ребенка, и он будет созерцать, как я в панике перетаскиваю матрас (единственный предмет мебели, кстати сказать, не считая старого стула в коридоре) из одного угла в другой, вырезаю кресты на стенах, и иногда, в изнеможении, и диком отчаянии бьюсь лбом о старый паркет и умоляю Бога убить меня пока я сплю, чтобы все прекратилось. Ну а между этим всем я буду водить его в школу, делать с ним уроки и стану образцовым папашей... Забавно... Очень забавно. Может быть, послушать его? Если бы я не верил, мне было бы легче. Можно сделать с собой что-то и надеяться на пустоту и отсутствие всего, но я не думаю, что все так просто, и за действия против Бога простой пустотой не отделаешься. Страх перед вечными страданиями самый распространенный и каждый в глубине души им страдает, я думаю. Продержусь сколько смогу, а пока попробую пойти поспать, мне вроде легче.
[править] Часть 6
Пытался перерисовать Альму сегодня, хотя бы примерно. Получилось что-то непонятное. Лучше пусть будет не моя, но Альма, чем что-то инфернально кривое. У меня очень сильно трясутся руки, не знаю чем себя занять, к кому пойти и кому рассказать. Не могу. Дело в моей матери. Я не писал этого, так как думал, что это не важно. Но если потом кто-то решит написать из этого что-то более стоящее, то думаю, он поставит этот абзац гораздо раньше.
Всю свою жизнь мы прожили в большом высотном доме, на двенадцатом этаже, в двух комнатах. Стенной шкаф, в котором мой отец сел на поезд до преисподней. Туалет, ванная и кухня. И всегда все горизонтальные поверхности были заставлены цветами. Цветы в вазах - страсть моей матери. Правда, в основном это были сухоцветы, живые цветы мать исправно покупала каждые два-три дня, по мере увядания предыдущего букета и ставила в центр стола на кухне, и на прикроватную тумбочку со своей стороны кровати. Три раза в неделю она возвращалась домой с двумя букетами, и ни разу вазы не пустовали, во всяком случае, я этого не замечал. Весной, летом и осенью она мыла окна примерно раз в месяц, на зиму заклеивала их специальной лентой, которая рулонами громоздилась на антресолях. Каждый раз она распахивала окна, залезала на подоконник и, не боясь вывалиться, героически надраивала стекла. Насколько я помню, отец выходил из комнаты в такие моменты, так как "не мог смотреть, как эта женщина рискует жизнью ни из-за чего". Сейчас конец октября, сегодня утром она затеяла последнюю в этом году мойку окон и, наверное, заклеила бы их до самого апреля. Но именно сегодня ее отвлек телефонный звонок, звонок в дверь, какой-то шум или какое-то событие, я не знаю подробностей, и она вывалилась. С двенадцатого этажа. Хрупкая женщина. Мне позвонил тот самый Эд, из-за которого я так разозлился. И знаете, он плакал. Назвал меня Мэттью (если бы он назвал меня Мэтти, я бы спустил трубку в унитаз и удавился галстуком подобно своему отцу) сказал, что я могу приехать посмотреть на нее. Я отказался. Я плохой сын, на самом деле, я помню ее печальную и снисходительную улыбку, как будто она знает, что все хорошо, а я просто глупый и пока этого не понял. Я помню ее голубое домашнее платье, которое она одевала, только когда я заходил в гости. Ее каштановые волосы, которые она красила с завидной регулярностью, чтобы скрыть все признаки седины и увядания. И я хочу запомнить ее такой, я не поеду в морг, я не поеду на похороны, я не хочу прощаться с ней. Эд сказал, что возьмет похороны на себя и ему ничего не надо от меня, и что он понимает насколько мне плохо. Спасибо конечно, но я не настолько слабый. Я собрал все деньги, которые нашел (даже те двести сорок пять долларов, в двух конвертах, которые должен был отправить сегодня) и собираюсь отвезти их к ней домой, бросить в почтовый ящик и забыть. Там немногим больше пяти сотен, и вряд ли они сильно помогут, но я сделаю именно так, как сказал. Не хочу видеть Эда, я не знаю его и думаю, не стоит нам знакомиться. В действительности я боюсь, увидеть укор в его взгляде. За то, что я бросил свою мать, за то, что осуждал ее, за то, что в наш последний разговор я фактически бросил трубку и не пожелал даже пойти на уступку. Я боюсь увидеть укор в глазах каждого, кто идет мимо и по чистой случайности смотрит на меня.
Это я убил всех этих людей, это я сломал жизни тех, кого они окружали, это я во всем виноват.
[править] Часть 7
Иногда получается так, что с двух сторон будет плохо. Ты страдаешь, пока жив, ты страдаешь, даже когда умер. И иногда выбираешь что-то другое, потому что первое уже надоело. В таком случае я заканчиваю писать это, и надеюсь, что вы, прочитав, не осудите меня сильно и попытаетесь понять. Хотя нет, я не надеюсь, я не хочу, что бы вы меня понимали, лучше рассматривать подобное со стороны, из телевизора, со страниц книг, слышать из радиоприемника. Всего вам хорошего.
[править] См. также
Текущий рейтинг: 64/100 (На основе 31 мнений)
